Коллеги, давайте сегодня без созвонов
К 2027 году четверть компаний из списка Fortune 500 будет активно нанимать нейроотличных сотрудников — такой прогноз Gartner выпустила в 2023 году. В их числе люди с аутизмом, СДВГ и дислексией. Считается, что они повысят продуктивность и креативность команд.
Но что стоит за этими ожиданиями и как на самом деле нейроотличные люди работают в эпоху информационной перегрузки?
Мы нашли людей с подтвержденными диагнозами СДВГ, аутизмом и ОКР, которые работают в диджитале. Они открыто рассказали, как справляются с дедлайнами, тревожностью и необходимостью общаться.
От автора: хочу поблагодарить всех респондентов за интервью, подробные ответы и откровенность. Спасибо вам за доверие.
«Я СДВГ-шник, совсем не могу усидеть на месте», «А у меня ОКР, поэтому я натираю полы до блеска».
Такие ироничные фразы сегодня часто мелькают в интернете. Читать книги и психологические блоги, искать объяснения своим поведенческим паттернам стало как будто модно.
О каких состояниях говорим РАС (расстройство аутистического спектра), или аутизм. Особенности нейроразвития, которые влияют на общение с людьми и восприятие окружающего мира. Может проявляться в повторяющихся действиях, глубоких интересах и необычной чувствительности к звукам, свету или прикосновениям.
Синдром Аспергера. Диагноз, которым обозначают аутизм без клинически значимой задержки речевого и когнитивного развития. Это часть аутистического спектра, а не синоним «лёгкого аутизма»: человеку тоже может требоваться значительная поддержка.
СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Расстройство нейроразвития со стойкими проявлениями невнимательности и/или гиперактивности и импульсивности, которые мешают повседневной жизни. Может быть трудно организовывать дела, удерживаться на задаче и доводить её до конца. Проявления начинаются в детстве и могут сохраняться у взрослых.
ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство). Расстройство с навязчивыми, нежелательными мыслями и/или повторяющимися действиями, в том числе мысленными ритуалами. Они вызывают выраженный дискомфорт, отнимают много времени или мешают повседневной жизни. Например, человек снова и снова проверяет сделанное, пытаясь уменьшить тревогу. Это не просто аккуратность или любовь к порядку.
РАС и СДВГ относятся к расстройствам нейроразвития, ОКР — к другой группе психических расстройств. В статье мы объединяем их широким обозначением «ментальные особенности».
Люди рассказывают о диагнозах в соцсетях, обсуждают симптомы в чатах и узнают себя в коротких роликах. Но что же на самом деле стоит за этим трендом?
Можно годами считать себя ленивым, рассеянным или замкнутым, а потом узнать, что у этих трудностей есть объяснение.
Авторы исследования в JAMA Network Open выяснили, что с 2011 по 2022 год доля людей с зарегистрированным РАС среди американцев 26–34 лет выросла примерно в 5,5 раза.
В России число зарегистрированных случаев аутизма тоже растёт. По данным исследования российской государственной медицинской отчётности, в конце 2021 года под наблюдением медорганизаций находились 41 307 человек — на 5897 больше, чем годом ранее.
Интересно, что исследование не включает диагноз «синдром Аспергера», поэтому не показывает общее число аутичных людей в России.
По данным CDC, в 2023 году о действующем диагнозе СДВГ сообщили 6% взрослых американцев — около 15,5 млн человек. Среди них 55,9% получили диагноз после 18 лет.
С постановкой диагноза СДВГ у взрослых в России дела обстоят чуть сложнее, чем за рубежом. Авторы книги «С ума сойти!» Дарья Варламова и Антон Зайниев отмечают, что в нашей стране диагноз у взрослых практически не используется. Почти треть из 67 опрошенных психиатров Санкт-Петербурга считают СДВГ исключительно детским расстройством.
Мне поставили диагноз в 27 лет, причём достаточно быстро. Сказали, что картина типичная и думать тут нечего.
Считай, повезло. Я попала к врачу, который знает актуальные исследования и не отрицает СДВГ у взрослых. К сожалению, немало специалистов до сих пор считает его детским диагнозом, который со временем перерастают.
А вот принятие СДВГ заняло долгое время. Сначала я не понимала: если всё настолько логично, почему никто этого не видел раньше. Потом пришло отрицание. Я не могла поверить, что всё, что я о себе знала, все качества, которыми меня описывали — это диагноз. И, конечно, совсем не помогали комментарии под моими видео про очередной симптом: «А разве не у всех так?»
За желанием разобраться в себе часто стоит вполне практичный запрос: понять, почему работа, общение или рутинные задачи требуют столько моральных сил.
В британском исследовании 2025 года взрослые, направленные на диагностику аутизма, говорили о желании лучше разобраться в себе, объяснить свои трудности окружающим и получить поддержку, в том числе на работе.
Когда узнаешь, что у тебя аутизм, то понимаешь, что что-то внутри тебя технически не может измениться. Нет тренингов, таблеток или правильного образа жизни. Просто данность.
Это как слону перестать, наконец, учиться летать. По сути, в каждый момент времени ты задаешь вопрос: «Как стать лучше?» И, на всякий случай, каждый аспект личности определяешь как недостаточный. Затем ищешь способы их развития, либо испытываешь вину за то, что с тобой что-то не так.
Подтвержденный диагноз позволяет сфокусироваться на чертах, где ты действительно можешь добиться роста. И относиться к себе с большей заботой там, где надо просто принять.
Если выразить одной мыслью — просто становишься спокойнее.
В блогах о ментальных особенностях люди рассказывают, как нейроотличия проявляются в обычной жизни: почему трудно начать задачу, поддерживать порядок или общаться с коллегами. В таких историях узнать себя проще, чем в перечне медицинских терминов.
В исследовании, опубликованном в журнале Autism в 2024 году, 12 аутичных взрослых рассказывали, что находили в соцсетях близкий опыт и ответы, которых им не хватало на официальных медицинских страницах.
Например, у Лины Мергольд с подтверждённым СДВГ диагностика началась с коротких роликов на английском: стул с одеждой, забытые вещи в стиральной машине, хобби, от которого невозможно оторваться даже ради еды. Знакомые ситуации дали ей надежду, что её трудности можно объяснить, и стали поводом обратиться к психиатру.
Я жила с этим всю жизнь. Казалось, что всем вокруг выдали какую-то инструкцию, по которой они живут, а мне её не дали. А то что дали, то нерабочее 😁
В 2025 году я сильно выгорела (как я поняла позже, это было аутичное выгорание — редкостная гадость). Пришлось взять длительный отпуск.
Уже в 2026 году мне попался пост в Instagram*, в котором моя ситуация была хорошо описана. Вроде это был какой-то фонд или аутичный психолог, сейчас уже не помню. Я зашла в этот аккаунт, начала читать информацию. И поняла, что это всё про меня.
По рекомендации прошла тест RAADS-R — это шкала для выявления расстройств аутистического спектра у взрослых. Набрала 134 балла (при пороговом значении 65).
Уже после этого я поняла: таких выгораний за жизнь у меня было много, лет с 19, разной степени тяжести. Это всё были последствия незнания своих особенностей и неправильного отношения к организму.
Хотелось бы, конечно, пройти официальную диагностику именно у специалиста по РАС, но стоит она недешево.
Нестабильность, тревожные новости и неопределённость добавляют поводов для беспокойства.
Когда привычные дела начинают забирать больше сил, хочется понять, что происходит: это реакция на обстоятельства, усталость или ментальные трудности.
В России, по опросу ВЦИОМ, в октябре 2025 года 37% респондентов сталкивались со стрессовыми ситуациями несколько раз в месяц — против 26% в июле 2022-го. Чаще обращаться за психологической помощью за последние полгода стали 6% опрошенных; в замере 2022 года таких было 3%.
Граница между расстройством и особенностями характера на самом деле тонкая, порой едва заметная.
Человек может быть тревожным, замкнутым, вспыльчивым, но это не мешает ему учиться, работать, обслуживать себя, строить отношения. При этом никто не страдает.
Реальное расстройство может мешать не только человеку, но и окружающим его людям.
Граница проходит не по отдельным симптомам, а по тому, насколько это ломает жизнь. Она определяется по нескольким признакам врачом-психиатром. Никакой самодиагностики.
Илон Маск подтвердил у себя синдром Аспергера. В интервью TED он вспоминал, что в детстве ему было трудно понимать социальные сигналы: приходилось сознательно разбираться, что имеют в виду другие люди.
Основатель Virgin Ричард Брэнсон открыто говорит о дислексии — трудностях с чтением и правописанием. По его словам, он делегировал задачи, с которыми было сложно справляться, и сосредоточился на стратегии, контактах и маркетинге. А в интервью BBC в 2023 году предположил, что у него также есть СДВГ, хотя об официальном диагнозе не сообщил.
Об СДВГ открыто рассказывает основатель авиакомпании JetBlue Дэвид Нилман. В интервью ADDitude он говорил, что наряду с неорганизованностью, прокрастинацией и трудностями с концентрацией замечает у себя креативность и готовность рисковать.
Основательница креативного агентства Bright Island Эмма Касл в авторской колонке для Creativebrief рассказала, что получила диагноз СДВГ в 41 год. Сначала она боялась реакции коллег и клиентов, но публичное заявление помогло ей чувствовать себя лучше.
Ученая и активистка с аутизмом Темпл Грандин предполагает возможное расстройство аутистического спектра у Стива Джобса. Похожую гипотезу выдвинул психиатр Майкл Фицджеральд, проанализировав его биографию.
Рабочий день в диджитал (и не только) — это не просто придумать идею и сделать задачу. Нужно ещё ответить в чате, понять правки, переключиться на срочное.
В интервью наши герои рассказывают, что какие-то части этой работы увлекают их настолько, что трудно остановиться, а другие требуют огромных усилий.
В таблицах после каждого подраздела — возможная польза и рабочие сложности по опыту наших героев. Это личные наблюдения, а не общие свойства всех людей с одним диагнозом.
При СДВГ новый проект может увлечь настолько, что становится трудно переключиться на другие дела, сделать перерыв или вовремя закончить работу — даже когда пора поесть, отдохнуть или заняться другой задачей.
Такое глубокое погружение называют гиперфокусом: человек настолько сосредоточен на занятии, что может терять счёт времени и почти не замечать происходящее вокруг. Одно из возможных объяснений — трудности с переключением внимания, но точный механизм пока не установлен.
СДВГ — это бесконечный поток мыслей и идей. Это сильное желание двигаться и создавать прямо сейчас, немедленно.
В два часа ночи мне может прийти идея, чего миру точно не хватает, и я сяду её расписывать. Если всё складывается, мотивация будет такой силы, что я отдам этому проекту всё свободное время. И несвободное тоже.
Мешает то, что управлять этим я почти не могу. В гиперфокусе я забываю поесть, попить, сходить в туалет, выйти на улицу — всё меркнет рядом с тем, сколько дофамина даёт задача.
А вот Кеша Скирневский с синдромом Аспергера регулярно возвращается к одной и той же идее и как будто пересобирает её: «Ты словно играешь в мыслительный конструктор. Разбираешь информацию на кубики, а потом собираешь обратно. И так раз за разом».
| Что помогает в работе
Поток идей и глубокое погружение в интересный проект. Интерес к задаче помогает долго сохранять концентрацию и развивать идею. |
Что создаёт нагрузку
Увлеченность одним проектом затрудняет переключение на другие задачи. По опыту героев, из-за этого бывает сложно планировать работу и соблюдать дедлайны. |
Придумать проект, запустить и потом поддерживать — три разные задачи. Блог нужно вести и после того, как закончился первый азарт. В материал, написанный со страстью, надо внести правки, а потом монотонно собрать отчёт по рекламной кампании.
Интерес к самой профессии не означает, что каждая ее часть будет даваться одинаково легко.
Я работаю на двух работах и учусь в трёх институтах. И таким образом, я чувствую себя живой, если честно. Мне интересно и круто, когда мой день занят. Это как разогнавшийся поезд без тормозов.
Но мне очень сложно делать монотонную работу.
Например, у меня уже есть все цифры для моей диссертации по работе с подростками. Но просто сесть и написать теорию мне трудно. Как будто в моей голове нет понимания, зачем это все нужно. Практические навыки намного ценнее для меня.
А ещё трудно регулярно вести соцсети: активность идёт скачками. Сначала — давай, давай, вперёд, вперёд. А потом выгораешь и не хочется ничего делать. Это очень мешает.
Для Евгении Лютцевой сигналом перегрузки становится рассеянность. И это не просто забыть в кафе сумку с паспортом и ключами.
Однажды зимой она прошла целый километр, прежде чем заметила, что вышла в разной обуви — в тёплом кроссовке и ботинке.
| Что помогает в работе
Разнообразие интересных задач может поддерживать вовлечённость и интенсивный рабочий ритм. |
Что создаёт нагрузку
По опыту героев, монотонную работу и регулярные задачи бывает трудно начать и поддерживать. Это повышает риск выгорания. |
Проверить факты, ссылки и настройки перед запуском — часть работы. Но иногда процесс затягивается. Задача уже сделана, а вернуться к ней хочется снова.
Иногда это не просто перестраховка и ответственность. Желание бесконечно фиксить задачу может быть связано с неуверенностью в себе или высокой тревожностью.
До 2020 года я работала юристом в офисе. Подозреваю, что перепроверяла проекты чаще, чем мои коллеги. Долго не могла отпустить задачу, постоянно возвращаясь к ней и улучшая. Иногда это шло на пользу, а иногда я только затягивала время и закапывалась.
Ещё одна особенность — моё мышление привыкло сканировать реальность на разные угрозы. Поэтому искала и рассматривала все варианты, возможные и невозможные, предусматривала всё.
На самом деле я считаю, что у моего диагноза нет особых плюсов. В сети иногда встречается шутка, что у таких людей хотя бы чистая квартира, но это стереотип — ОКР не всегда про страсть к порядку.
Справиться мне помогает психотерапия: я научилась выдерживать тревогу без ритуалов и не прокручивать мысли по кругу.
При этом сама Оля говорит, что коллеги замечали странности в ее поведении. Косо смотрели и шептались — это было неловко.
| Что помогает в работе
Регулярные повторные проверки помогают заметить неточности и предусмотреть все риски. |
Что создаёт нагрузку
Повторные проверки мешают признать результат готовым и поставить точку, а тревога снижает ресурс. |
Даже самостоятельная работа над текстом, дизайном или монтажом включает общение. Нужно понять, чего хочет заказчик, уточнить неясную правку, объяснить своё решение.
При аутизме бывает трудно поддерживать взаимный обмен репликами, считывать интонации, мимику и язык тела, понимать точку зрения и действия другого. Такие трудности описывает Национальный институт психического здоровья США (NIMH).
Аутизм называют спектром, потому что проявления и потребности в поддержке у разных людей различаются.
Кеша Скирневский описывает свой способ общаться через образ «куклы». Чтобы понять, как вести себя с собеседником, он постоянно анализирует, чего от него ждут, и подстраивает своё поведение под эти ожидания. «Кукла» — его личная метафора такого приспособления.
Самая неприятная часть — очень плохое понимание мира людей. Очень сложно понять, что люди хотят, что их мотивирует, к чему они стремятся, чего боятся. Ты на протяжении жизни учишься этому, собираешь какое-то логическое описание того, как устроен социум.
Мне кажется, что моя кукла активна всегда. Мозг постоянно пытается понять, какого поведения сейчас от меня ожидают, и подстроиться под это ожидание.
Когда я наедине с собой, мне кажется, что меня попросту нет, потому что не под кого подстраиваться. Когда я один, мне проще всего работать, так как это понятная структура действий. Работа формирует точно такое же ожидание, просто другого формата.
| Что помогает в работе
Герои с аутизмом не называли особенностей общения, которые помогают им в работе. |
Что создаёт нагрузку
Героям с аутизмом бывает трудно понять других. Общение требует сознательного анализа и сил, поэтому его объём важно учитывать при распределении нагрузки. |
Человек с ментальными особенностями может лучше справляться с задачами, если условия работы учитывают его потребности. Герои статьи рассказали, что они делают, чтобы настроить работу под себя.
До 2020 года Оля Селиванова с ОКР работала юристом в офисе. Коллеги замечали её специфические ритуалы: например, двойной клик мышью, замирание перед входом, задержку взгляда на предметах.
Однажды начальник сказал, что людям с такими странностями работа юриста не подходит. При этом сама Оля считала, что хорошо справлялась с профессиональными задачами.
Наш фонд помогает людям с пограничными расстройствами, биполярным, депрессивным и тревожным расстройствами.
Свою миссию видим в том, чтобы помогать людям выходить в ремиссию и жить полноценной жизнью, не зависеть от диагноза. И вообще пропагандируем заботу о своём ментальном состоянии.
Мы знаем много историй, когда люди не выдерживают нагрузку от пятидневки, от офиса, от какой-то вынужденной регулярности.
Удалённая работа и фриланс позволяют жить в более комфортном темпе и работать на результат, не ограничивая себя рамками. Это очень помогает людям с расстройствами.
После перехода на удалёнку Оля сначала писала юридические статьи, а затем стала редактором. Дома было комфортнее: не приходилось тратить силы на дорогу, сборы и личное взаимодействие. Она стала меньше уставать, а состояние улучшилось.
Кеша Скирневский с синдромом Аспергера сравнивает один получасовой разговор с несколькими днями самостоятельной работы с информацией. Он предпочитает работать один и иногда встречаться с командой. А вот социальные активности планирует с учётом того, что после них нужно восстановиться.
Иру Ковалёву утомляют голосовые вопросы, требующие немедленной реакции, а также несколько параллельных чатов. По её ощущению, мозг продолжает удерживать каждую переписку как отдельную задачу.
Евгения Лютцева с СДВГ выстраивает график с промежутками между консультациями, чтобы пройтись или попить чай. По её опыту, после двух интенсивных рабочих дней нужна передышка или смена деятельности. Это её личный рабочий ритм.
Высокий темп, обилие чатов и постоянная доступность добавляют нагрузки. Поэтому важно замечать ухудшение состояния и заранее договариваться о перерывах.
Большинство наших волонтёров — люди с расстройствами, и мы заранее обговариваем одно простое правило. Если чувствуешь, что тебе становится хуже, не терпи, не геройствуй, скажи, что тебе нужен перерыв.
Если человек пытается пересилить себя, дотащить всю ответственность, которую на себя взвалил, велика вероятность, что он выгорит и сорвёт дедлайны. Лучше такую ситуацию предотвратить.
Чтобы снизить нагрузку, команда может договориться, какие вопросы требуют встречи, а что достаточно обсудить письменно, и оставлять время без созвонов для сосредоточенной работы.
Лине Мергольд с СДВГ помогает система планирования: она записывает не только рабочие задачи, но и кому ответить, что поесть.
Отдельно у неё есть рутина на хорошие и плохие дни — простые действия, которые нужно выполнить до того, как интересная работа захватит всё внимание: принять назначенные лекарства, умыться, позавтракать, налить воды.
Вокруг блога Лины появился чат для общения, а Ира советует искать людей, которые понимают и не осуждают. Такое общение даёт возможность обсудить трудности с теми, кому не нужно объяснять всё с нуля.
Человек с похожим опытом может оказаться и профессиональным психологом. Например, Евгения Лютцева сама живёт с СДВГ и консультирует подростков с этим расстройством. По её словам, это помогает понимать и находить к ним подход.
Ещё один формат — равное консультирование. В фонде «Равновесие» это отдельная программа.
Равный консультант — человек с собственным опытом психического расстройства, который смог выйти в ремиссию и нашёл силы помогать другим. Его история показывает, что с диагнозом можно жить полноценной жизнью.
Он может помочь найти достоверную информацию, подготовиться к встрече с врачом и стать принимающим и поддерживающим собеседником, которому можно довериться.
В моей практике бывает, что работы с психологом недостаточно, и стоит обратиться к психиатру. Порой на то, чтобы человек к нему всё-таки пошел, уходит не один год.
В остром состоянии трудно оценить, что является ресурсом, а что — симптомом. Когда состояние стабилизируется и появляется более ровный фон, человек может заметить разницу в своём самочувствии и сделать выводы.
Тогда уже вместе с психологом можно разбираться, где ментальные особенности помогают, а где мешают.
Бизнес ждёт от нейроотличных сотрудников новых идей и высокой продуктивности. Истории наших героев показывают, что стоит обсуждать и другую сторону работы: сколько сил уходит на общение, переключения и попытки организовать день.
Не менее важно учитывать, какие условия помогают человеку применять свои навыки и справляться с нагрузкой.
Разыгрываем доступ к курсу «Email-стратегия: от рассылок к системе продаж». Чтобы испытать удачу, подпишитесь на тг-канал «Конверта» и нажмите кнопку «Участвовать».
Искренние письма о работе и жизни, эксклюзивные кейсы и интервью с экспертами диджитала.
